Напротив них вытянулась в ряд дюжина строений, включая отель, ресторан, еще один магазин, конюшню, кузницу и несколько маленьких лавочек и контор.

Заплатив конюху пару долларов, чтобы он почистил и накормил коня, я взял свой винчестер, седельные сумки и направился к отелю.

В городишке наступило время ужина, и народ разошелся по домам. Бродячая собака, лежавшая в пыли, помахала хвостом, словно прося, чтобы ее не прогоняли, у коновязи переминались с ноги на ногу лошади. В какой-то момент я увидел огонек сигареты в темном дверном проеме пустого дома и почувствовал вес золота, которое лежало у меня в кармане. С винчестером в правой руке я толкнул дверь и оказался в фойе отеля — просторной комнате с высокими потолками и колонной в центре, окруженной кожаными сиденьями. Здесь стояло также несколько кресел, обитых коровьими шкурами, и у дальней стены — кушетка. Несколько больших медных плевательниц предлагали свои услуги в стратегически важных местах.

За стойкой я увидел человека с зеленым козырьком над глазами и с резинками на рукавах.

— Комнату, — сказал я остролицему мужчине с усами, слишком большими для его лица.

Рыжие усы посмотрели на меня с кислой неприязнью. Они на своем веку повидали много ковбоев.

— Есть постель в комнате на троих. Стоит четвертак.

— Комнату, — повторил я, — одну комнату на одного.

— Комната обойдется вам в пятьдесят центов, — небрежно бросил он, ожидая, что я откажусь.

Моя рука оставила на стойке монету в полдоллара.

— Дайте мне ключ.

— Ключей нет. Люди уносят их с собой. — Он показал на лестницу. — Наверх и направо. Угловой номер. Если нужно, подставьте под дверную ручку стул.

— Не беспокойтесь, я сплю чутко, — заметил я, — к тому же я пугливый: провел слишком много времени на индейских территориях. Если услышите ночью выстрелы, приходите и заберите труп чужака.