— Вопрос не подлежит обсуждению. Найдите мою внучку. Вам хорошо заплатят.

— Так вы говорите, что сын исчез пятнадцать лет назад?

— Он женился против моей воли. Потом взял жену и дочь и уехал на Запад, некоторое время работал в Огайо, затем в Сент-Луисе.

Джефферсон стряхнул пепел с сигары.

— Дочь могла и не выжить.

— Конечно. К этому обстоятельству я готов.

— Или она могла стать такой, что вы не захотите ее знать.

— Возможно.

— А почему вы выбрали меня?

— Вас рекомендовали как понимающего и умного человека, который знает Запад. В армии вы были разведчиком? Так? — Он помолчал. — Говорили также, что вас знают на Тропе Беглецов.

— Да?

— Могу добавить — я знал вашего отца.

— Вы знали его?

— Он, конечно, твердолобый, чрезвычайно самоуверенный, трудный человек, но, безусловно, честен. Мы почти ни в чем не соглашались. Уж если он выбирал путь, то никто не мог заставить его свернуть с него.

— Вы были его другом?

Джефферсон снова стряхнул пепел с сигары. Его глаза под густыми бровями напоминали голубые льдинки.

— Нет. Мы не понравились друг другу с самого начала. Наши отношения такими и остались. Но я приехал за две тысячи миль не для того, чтобы вспомнить его. Когда я кого-нибудь нанимаю, то стараюсь получить лучшего. Рекомендовали именно вас.

Он открыл ящик стола, за которым сидел, и вытащил мешочек с золотыми монетами. По крайней мере, мне так показалось, потому что мешочек выглядел тяжелым.

— Здесь тысяча долларов. Я не требую детального отчета о расходах. Укажете только общую сумму. Понимаю, что в таких ситуациях деньги тратятся на такое, о чем лучше не упоминать. — Из другого ящика он вытащил большой коричневый конверт. — Здесь копии писем, старые фотографии, некоторые сведения. Это все, что у меня есть.

— Вы пытались найти его?

— Никто не смог. Даже бюро Пинкертона.

Несколько минут я обдумывал предложение. Было в нем что-то такое, что мне не нравилось, но не мог понять что именно, потому что Хенри показался мне прямым человеком. Тем не менее инстинкт подсказывал, что ему нельзя доверять. Однако проблема меня заинтересовала, к тому же мне все равно нечем было заняться… и не на что жить. Или почти не на что.